Девятилетнему Смиту все сходило с рук. Он был необыкновенно обаятельным и сообразительным мальчиком, а кроме того, потрясающим рассказчиком. Уилл рос в семье, где помимо него обитало еще трое детей, и праведный гнев родителей касался кого угодно, только не его. Детство, проведенное в просторном доме на юге Филадельфии в кругу любящего семейства, можно смело назвать счастливым. По вечерам все собирались на веранде, пили чай и обсуждали события, произошедшие за день. Уилл, славящийся своей буйной фантазией, травил полуфантастические байки, и все смеялись, даже не думая обвинить парнишку во лжи. Ушастый, вечно улыбающийся, с длинными руками и ногами, он отлично учился в школе, но отнюдь не потому, что слыл прилежным учеником, а из-за своей уникальной способности расположить к себе любого учителя, вовремя пошутить с соседкой по парте или незаметно запихнуть в замочную скважину классной комнаты кусочек жвачки с целью сорвать контрольную.
Родители обожали его, одноклассницы поголовно влюблялись, соседские ребята видели в Уилле настоящего лидера. А все дело было в улыбке — открытой, обезоруживающей и не сходящей с его лица даже когда мальчик спал. Получив в школе прозвище Принц, Уилл прилагал максимум усилий, чтобы оправдать свое красивое имя. Ему нравилось смешить людей, и ни одна вечеринка не обходилась без импровизаций Смита: он пел песни собственного сочинения, бренчал на гитаре, разыгрывал сценки, отплясывал, не щадя ботинок. Гуляя по двору или направляясь в супермаркет за молоком, парнишка бубнил себе под нос стишки, переводя каждое свое действие в рифму. В 12 лет в руки Уилла попала первая аудиокассета с рэпом, и он понял, что полюбил его еще задолго до того, как впервые услышал.
Дождавшись каникул, Уилл отправился автостопом в Лос-Анджелес, предварительно выдав своим родителям байку о том, что едет вместе с семьей друга Джима к их родственникам в Сидней. В городе Ангелов на одной вечеринке (на которую, кстати, парень, не имевший приглашения, с риском для жизни пробрался, миновав несколько уровней охраны и выдав себя за известного музыканта) Смит познакомился с диджеем Джеффом Таунсом по прозвищу Джаззи Джефф, ставшим впоследствии его лучшим другом. Вечерами они с Джеффом пропадали на репетиционной базе, писали километры текстов и без устали рассылали свои записи по радиостанциям. Маме Уилла оставалось только надеяться на сообразительность сына, на носу у которого были выпускные экзамены. Мальчишка оправдал ожидания родителей сполна, получив по окончании колледжа именную стипендию для поступления в Массачусетский технологический институт. Директор лично позвонил Керолайн Смит домой, чтобы сообщить эту приятную новость. В ближайшую пятницу был приготовлен праздничный ужин в честь умницы Уилла. «Я хочу выпить за своих родителей, — произнес юноша тост, встав из-за стола. — За то, что вы всегда поддерживали меня, какой бы ерундой я ни занимался. За то, что именно вы убедили меня в том, что я везунчик и добьюсь всего, чего пожелаю».
Уилл Смит с семьей.Все пили и веселились, ободряюще хлопали будущего студента Массачусетского технологического по плечу, пророчили большое будущее. Ближе к ночи братья и сестры начали расходиться по своим комнатам. На кухне осталась одна мама, принявшаяся за грязную посуду. Стоило Уиллу подойти к ней сзади и обнять за плечи, как Керолайн, за ужином говорившая подозрительно мало, произнесла ровным голосом, не отрываясь от раковины: «Ну, выкладывай. Я весь вечер за тобой наблюдала — ты точно что-то задумал. Взгляни на себя в зеркало, у тебя уши выросли на пару сантиметров каждое». «Мам, я хотел сказать, — неуверенно начал Уилл, — о том, что не буду поступать в институт. Меня не интересуют ни папины холодильники, ни что-либо другое. Я хочу заниматься музыкой. И хочу прославиться. У нас с Джеффом уже есть кое-какие договоренности с одним рекорд-лейблом, поэтому это дело решенное». Спустя несколько дней Уилл в компании преданного Джеффа отправился покорять Европу — большую часть их багажа занимали кассеты с записями и тетради с текстами.
